Когда тебя со мною рядом нет…

Ирина Лубенченко

Она уж много лет встает чуть свет,
Готовит завтрак по привычке мужу,
Хотя любви давным-давно уж нет
И этот муж давно уж стал не нужен.
    Так, по привычке, штопает носки
    И так же по привычке гладит брюки.
    И смотрит сериалы от тоски
    Со смесью раздражения и скуки.
Они чужие, словно день и ночь.
Ну что их может связывать на свете?
Бежать готовы друг от друга прочь,
Их вместе держат только дом и дети.
     ...Но как-то раз он не пришел домой —
     И для нее весь мир перевернулся.
     Нет, не гульнул он, не ушел к другой —
     Он просто из забоя не вернулся.
И, в суматохе страшных похорон.
Она, как тень, застывшая у гроба,
Вдруг поняла, как дорог был ей он -
Но жаль, что счастье не ценили оба.
     Благословен пусть будет каждый миг,
     Не омраченный страшными словами.
     Любите, люди, спутников своих.
     Цените их — покуда они с вами!

Я любила тебя, но теперь все пошло под откос, 
Лишь дымится внизу искореженный взрывом состав.
Обойдусь в этот раз без истерик, без жалоб, без слез,
Мне теперь глубоко безразлично, кто прав, кто неправ.

Мне останется только стряхнуть с себя пепел и гарь,
     Вынуть из-под обломков разбитую душу свою,
     И, на плечи, взвалив ту же ношу — всё ту же печаль,
     Пилигримом бродить за удачей в далеком краю.
Я слезинки смахну, как пылинки, с соленых ресниц,
Я забуду те годы, когда я страдала, любя.
Оглянувшись назад, я увижу упавшего ниц
Одинокого старца — убитого горем Тебя…

Я чувствую: ты стал чужой,
Ты отдаляешься все больше.
Как будто я — над Воркутой,
А ты — над Веной или Польшей.

    Все, что шептал ты мне — обман,
    И это на развод похоже.
    Твой покалеченный диван
    Твоим стал холостяцким ложем.
Живешь один ты, бирюком,
Живешь отшельником сердитым.
И не зовешь ты даже в дом
Ту, что давно тобой забыта.
    О чем-то думаешь, молчишь,
    Обои клеишь, как машина,
    И лезвием тупым скоблишь
    Свою двухдневную щетину…
К тебе мне страшно подходить:
Боюсь к холодному коснуться.
Я без тепла устала жить.
Хочу уснуть и не проснуться.
    Меня довел ты до тоски,
    Но состраданью нету места:
    Твои дырявые носки —
    То символ моего протеста!

Когда-то, рано или поздно,
Ты снова в эту дверь войдешь.
В глаза посмотришь мне серьезно,
Отбросив фальшь, отбросив ложь…
    Слепящим днем иль ночью звездной
    Ты припадешь к моим губам.
    Ты припадешь — но будет поздно:
    Моя любовь — сожженный храм.
Ты постоишь на пепелище,
Средь догорающих икон.
Теперь ты в этом храме лишний,
И то, что было — был лишь сон.
    Пускай сгорит, сгорит бесследно
    Моя святыня, мой алтарь.
    Где ж ты скитался, друг мой бедный?
    ...Теперь уж поздно. Очень жаль…

Когда тебя со мною рядом нет,
Когда в затылок дышит мне разлука —
Собакой в темноте ищу твой след,
Ищу сквозь сотни запахов и звуков.
И рвется сердце, чувствуя тебя,
От предвкушений сладких замирая.
Дыша тобой, страдая и любя,
Бегу вперед, твой запах не теряя.
...Но если вдруг, в холодной темноте,
Знакомый след внезапно оборвется
И если не найду тебя нигде —
Тоскливым воем тишина взорвется.
Прошу тебя, услышь собачий вой:
Как жалобно скулю, как горько плачу!
Прости меня за то, что я порой
Была сварливой, злобной и кусачей…

 Чужой человек. Что он делает в доме моем?
Видать, по ошибке так долго зову его мужем.
Какая же сила нас жить заставляет вдвоем,
Хоть каждый из нас совершенно другому не нужен?
Давно позабыто неистовство трепетных губ,
       Отныне слова о любви не берем мы на веру.
       Спасибо хотя бы за то, что со мной ты не груб,
       Я тоже с тобой (по инерции) ласкова в меру.
Давно уж, обнявшись, с тобой не встречаем рассвет,
Давно позабыты страданья и дикие страсти.
Ни боли, ни горя, ни радости больше уж нет,
А есть повседневность – неброское тихое счастье.
        Но, губы кусая в обиде ночною порой,
        Тебя за твою равнодушность кляня и ругая,
        Представить — увы! — не могу я, что рядом с тобой
        Внезапно займет мое место подруга другая.
Вот так, совершенно чужие, по жизни идем,
Любви больше нет, но уйти от тебя — невозможно.

Какая же сила нас жить заставляет вдвоем?
Неужто… Неужто та самая —
        память о прошлом?...

 Я бреду по бескрайней, немыслимо-жаркой пустыне,
Где мое одиночество — след на горячем песке.
Я была госпожой. А теперь я — всего лишь рабыня.
Выжигает мне солнце клеймо сединой на виске.
 
Ты мне нужен сейчас, как вода, но, сгорая от жажды,
Откажусь от возможности сделать хотя бы глоток.
Не хочу, не могу? и не буду просить тебя дважды:
Я ведь раньше просила, а ты измениться не смог.
 
Но когда я спасительной ночью сознанье теряю —
Я опять в своих мыслях к тебе, задыхаясь, бегу.
Я не только губами — всем сердцем к тебе припадаю,
Пью тебя, мой родной, и напиться никак не могу.
Публикация: фото Amy Shamblen на Unsplash

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *